misle.ru страница 1страница 2 ... страница 7страница 8
скачать файл
Глаза цвета древнего янтаря.
Номер в дорогом отеле в центре Берлина. Легкий ветерок из приоткрытой балконной двери колышет невесомую ткань.

Тени скользят по стенам и тумбочке, прячутся в открытом стенном шкафу. На кровати, раскинувшись, спит парень.

Незаметное движение - и в комнате стало на одну тень больше. И только очень внимательный наблюдатель смог бы заметить, что тьма в углу около кровати стала гуще.

В полоску лунного света вышел высокий юноша.

Белоснежная кожа, сияющая в серебре.

Черная одежда, позволяющая ему сливаться с темнотой.

Длинные черные волосы, небрежно лежащие на плечах.

Глаза, на миг сверкнувшие темным золотом.

С чарующей грацией он подошел к кровати, внимательно вглядываясь в лицо спящего парня.

- Ты бы мог быть моим близнецом, если бы нас не разделяли мили и десятилетия, - неслышный шепот в тишине ночи.

Он опустился на край кровати и, не прикасаясь, провел пальцами над дредами, лежащими на подушках.

- Интересно, а какие они … - не договорил юноша, осторожно беря один локон в руку, и провел им по щеке.

- Пушистый, - тихо хихикнул он, выдохнув.

***


Погода стояла пасмурная. Тяжелые снежные тучи заволокли небо, и казалось, что до ночи осталось совсем чуть-чуть, хотя было не больше часа дня.

Том поплотнее запахнул пуховик, отороченный мехом, и нацепил дежурную улыбку. Машина как раз подъезжала к крытому стадиону, где они должны были выступать.

Фанаты и фанатки, дикий ор и давка - такие привычные атрибуты их неожиданной славы. Но сегодня все это раздражало его как никогда. Хотелось поскорее взять в руки гитару и окунуться в любимый мир музыки.

-Ну, что? - он окинул быстрым взглядом своих друзей и коллег.

Густав, невысокий, плотный блондин. Великолепный ударник.

Георг, длинные темно-русые волосы собраны в хвост. Басист.

Александр. Их солист. Хрупкий юноша. Длинные белокурые волосы, словно занавес скрывающие пол-лица, огромные голубые глаза. Обладает хорошим голосом и любовью к эпатажу.

Сам Том – высокий, с длинными дредами, всегда в кепке и мешковатой одежде, скрывающей его фигуру.

- Понеслась, господа? - он хлопнул ладонями по коленям. В этот момент машина остановилась.

Поправив большие, на пол-лица очки, он первым вышел из автомобиля, приветственно махая рукой.

Взяв маркер из рук телохранителя, он стал подписывать все, что ему подсовывали, иногда даже поднимал голову на фанатов, чтобы подарить улыбку, приклеенную к его губам статусом. И вдруг… Том замер, уставившись на фотографию.
Он очень хорошо помнил эту фотосессию. После официальной съемки, группой и по отдельности, фотограф предложил им сняться в немного необычной манере, словно фотомоделям. Соблазнительные позы, минимум одежды. Парни не отказались. Было любопытно, что получится. Вышло даже слишком хорошо. Том помнил испытанный им шок, когда увидел свою фотографию.

Это был секс в чистом виде. Широкие джинсы неприлично низко сидят на бедрах, одна рука закинута за голову, вторая ненавязчиво лежит на бедре, большой палец развязно засунут в карман. Он был без кепки, дреды собраны в хвост сзади, часть их лежала на плече. Голова немного повернута в сторону закинутой руки и чуть-чуть опущена. Взгляд. Обещающий…завораживающий…. Александр, заглянув через плечо, тогда выдохнул:

- Вау!
Но ее просто не может быть в руках… Том медленно поднял голову и сквозь стекло своих очков встретил лукавый взгляд темных глаз. Юноша, такого же, как и он, возраста, с улыбкой смотрел на ошеломленного гитариста, протягивая фотографию.

- Откуда? - с трудом выдохнул Том. Тот лишь покачал головой, улыбаясь.

Гитарист медленно снял очки и внимательно посмотрел на юношу. Чуть выше него, черные длинные волосы обрамляют тонкое аккуратное лицо. Огромные карие глаза, смотрящие неподдельно весело.

- Откуда? - еще раз решительно повторил Том, не обращая внимания на то, что остальные участники группы остановились рядом. Сейчас было очень важно выяснить, откуда у этого странного пугала, раскрашенного, словно девчонка, оказалась эта фотография.

- Подпиши мне ее, - тихо проговорил юноша. Том услышал шепот даже на фоне орущей толпы. Каулитц наклонился к парню и так же тихо прошептал, с трудом сдерживая злость:

- Только если ты скажешь, где ее взял.

Юноша довольно улыбнулся.

- Согласен встретиться сегодня?

- Где? - решительно бросил Том.

- Я заберу тебя из бара отеля после концерта, - юноша усмехнулся, а удивленный Том смотрел, как тот легко проходит сквозь толпу фанатов.

- Том, ты чего застыл? - Александр подергал его за рукав.

- Нет, ничего, - и снова улыбка, море радости в глазах и спасительная дверь в двух шагах.

Первые пару песен на саундчеке Том был погружен в свои мысли, пока сильный толчок Георга в спину не вернул его на землю.

Эта история с фотографией его пугала. Дело не в том, что она весьма специфическая: Том был бы даже не против, если бы она засветилась в журналах. Поклонниц стало бы еще больше.

Странно и непонятно другое. Это фотография существует только в одном единственном экземпляре. Том сам удалял ее и с фотоаппарата, и с компьютера, с которого ее распечатывал.

И распечатка лежала у него в чемодане.

- Том, да что с тобой сегодня? - немного обеспокоенно спросил Георг, подходя к гитаристу, - ты снова пропустил свое вступление.

Каулитц вздрогнул.

- Простите ребята. Дайте мне пару минут, - он снял гитару и, отдав ее технику, покинул сцену.

В гримерке, ополоснув лицо холодной водой, он уставился на свое отражение в зеркале, снова вспоминая странного парня с фотографией в руке. Что-то в нем было смутно знакомое…

- Том, может, расскажешь, что с тобой происходит? – Георг с Густавом вошли в комнатку. Каулитц перевел взгляд на своих друзей. Хорошо, что в его жизни есть эти люди.

Группа - это детище их троих. Давно, еще лет десять назад, едва пальцы маленького Тома впервые коснулись струн гитары, у него родилась мечта о собственной музыкальной группе.

Георг и Густав, с которыми он познакомился на второй день после переезда в маленький домик на окраине крохотного городка Лойтше, что под Магдебургом, разделили его мечту, и она стала их общей.

Он до сих пор, спустя столько лет, не мог понять причину, побудившую его мать, профессиональную художницу, переехать в это захолустье. Но, как говорится, что ни делается - все к лучшему. Именно в Лойтше она встретила Гордона и снова стала счастливой. А Том именно там сделал свои первые шаги на пути, который привел его сюда, на эту сцену.

- Дружище, что такое? – Густав положил руку Тому на плечо.

- Да так… странная ситуация какая-то, - Каулитц повернулся к ним. Перед друзьями не надо играть, надевая одну из тысяч масок, что придумала для него продюсерская группа.

- Странная, говоришь? Это уже интересно, - Георг привалился к косяку, скрестив руки на груди и приготовившись слушать.

- Ага, - кивнул Том, - помните нашу модельную фотосессию?

Оба парня кивнули.

- Наши фотки в единственном экземпляре остались только у нас, ведь так?

- Ну да, Том, ты же сам все удалял, - Георг нетерпеливо поддакнул.

- Ну так вот, сегодня мне протянули мою фотку для автографа, - наконец рассказал Том, и выжидающе устаивался на друзей.

- Тааак… – протянул Густав, - ее могли у тебя украсть? – медленно высказал предположение самый рассудительный из их тройки.

- Гус, чтобы ее украсть, надо знать, что она там есть, - бросил гитарист, - она лежала в моем чемодане с кепками.

Лица Георга и Густава стали тревожными. Они хорошо знали, насколько Том оберегает именно этот чемодан. Чемодан с кепками - это единственная вещь, которой он дорожил не меньше, чем своими гитарами.

- О том, что фотка лежит… лежала там, знал только я, а теперь и вы.

- И вправду странно, - Георг задумчиво почесал затылок.

- Может, горничная? - высказался Густав.

- Для этого ей надо было полностью вынуть все вещи и отстегнуть подкладку, - Том отрицательно покачал головой, - это очень долго, а до отъезда на стадион мы были в гостинице всего пару часов.

- Тогда фотограф?

- Спустя три месяца? Непохоже, да и удалял я лично. Он не мог сохранить файл, в этом я уверен, - Том решительно качнул головой.

- Ну так что будешь делать? - обеспокоенно спросил Густав.

- Он назначил мне встречу в баре отеля, после концерта.

- Неудачное время: ты же заснешь, пока будешь его ждать, - Густав покачал головой. Том был любителем поспать, а после концерта, если они не ехали в клуб, особенно.

- Вряд ли, уж очень мне интересно, где он нашел эту фотку, - Том решительно прищурился.

Тут дверь распахнулась, и в туалет ворвался их солист.

- Бля, ну где вы там! Йост уже рвет и мечет, - прокричал он.

- Идем, Алекс, мы уже идем, - примирительно проговорил Георг и первым вышел из уборной. Возмущенно посмотрев на оставшихся, Александр вылетел оттуда так же быстро, как и влетел.

- Густав, объясни, почему я так его не люблю, - обреченно простонал Том, тяжело вздыхая.

- Сразу же, как только пойму, почему я сам его не перевариваю, - подмигнул Гус, - пошли уже, а у то Дэвида случится приступ.

- Ну и пусть. За то, что он нашел нам такого певца, - Том злорадно усмехнулся, - возможно, тогда мы с чистой душой сможем выгнать его обратно туда, откуда он свалился на наши головы.

- Не будь букой, он неплохо поет, - Густав старался немного успокоить их гитариста. Том всегда был лидером группы. Он ее создал, он ее раскручивал, используя связи отчима, который был не против продюссировать талантливых ребят. Но с появлением Александра он не то, чтобы потерял свое лидерство, нет, просто этот сладкоголосый юноша был совсем не тем человеком, которого хотел видеть в своей группе Том. Но когда они подписали контракт со студией, Каулитц потерял право оспаривать решение продюсеров. И Александр на том прослушивании был лучшим. Но в их компанию он все равно не вписался, да и не старался это сделать.

- Просто все песни выходят слишком слюнявыми, - Том скривился.

- Но девочки до 16 это любят, - подмигнул ему ударник, намекая на его имидж ловеласа.

- Никогда не страдал педофилией, и девочки до 13 меня не возбуждают, - хмыкнул Том, толкая друга в плечо.

- А мальчики?

- Гус! Ты сейчас получишь! - возмущенно крикнул Том, кидаясь на Густава.

- Каулитц! - раздался злой окрик.

Том медленно расцепил руки на шее ударника и сделал шаг назад, поворачиваясь на голос.

- Да, мистер Йост? - спокойно спросил он.

- У нас концерт через 5 часов, а ты тут х***й страдаешь. Марш на сцену репетировать! - кричал продюсер. За три года совместной работы они неплохо изучили друг друга и прониклись невольным уважением. Оба - упорные и целеустремленные, трудоголики до мозга костей. Просто сегодня Дэвид устал: Александр, небось, опять полдня ныл на тему или плохого макияжа, или невкусной еды, или еще какой-нибудь ерунды, которую этот юноша считает способом выжить его из группы или унижением его личности. И мужчина сорвался. И Том, и Густав это хорошо понимали. Они лишь коротко кивнули и поспешили на сцену.

Дальше саундчек проходил гладко. Аппаратура настроена, сцена готова к предстоящему шоу. Они закончили за 2 часа до концерта.

Том, Густав и Георг побрели в гримерку. Им было привычно проводить время перед концертом вместе. Нервничать или нет, но втроем. Подойдя к двери, они услышали где-то дальше по коридору капризное:

- Дэвиииид!

Георг хмыкнул. Том криво улыбнулся. А Густав тихо сказал:

- Мне иногда становится жаль его.

- Он был одним из тех, кто одобрил кандидатуру Александра. Пусть теперь отдувается, - проговорил Том, разваливаясь в кресле.

Смех смехом, но Дэвида и вправду иногда становилось жаль. Этот худосочный кошмар мог достать кого угодно.

- Но стоит признать, что он профессионал, - рассудительно добавил Густав.

- Это да, - обреченно выдохнул Том, закатывая глаза, - но вне сцены я просто не могу его видеть.

Каулитц расположился в кресле около стены. Георг уютненько устроился на диване, начиная засыпать. Он, когда волнуется, всегда дремлет: видимо, это помогает справиться с нервами. Густав принялся за обновление лейкопластыря на пальцах, методично отрывая и наклеивая новые полоски.

Где-то через час пришла Наташа, их гримерша.

Минут 20 - и парни готовы к концерту.

- А как там Наше Величество? – улыбаясь, спросил Том, поправляя кепку.

- Не знаю, у него новая гримерша, - радостно сказала девушка.

- Что ты на этот раз сделала не так? - ехидно вставил Георг.

- Слишком больно щипала брови, - проговорила она, изображая капризный, недовольный голос их солиста.

- Ты рада? – с улыбкой спросил Густав.

- Безумно. Вы даже не представляете, насколько, - счастливо выдохнула Наташа, окидывая напоследок профессиональным взглядом свою работу, - вы готовы, мальчики. Удачи!

- Все еще мальчики, - недовольно протянул Том, притворно заигрывая с девушкой.

- Даже спустя 10 лет, - она послала им воздушный поцелуй и вышла из комнаты.

- Я рад, что она от него освободилась, - проговорил Каулитц, беря в руки любимую гитару. Наигрывать перед концертом свою самую первую песню, которую они сочинили все втроем, стало уже традицией.


Шоу прошло великолепно. Зал встречал аплодисментами каждую песню, подпевая и даря своим кумирам море радости и восхищения.

Том начал вступление их финальной песни. Она была об обреченности мира, погруженного в ненависть; но тонкий зеленый стебель надежды спасет если не всех, то очень многих. Слова этой песни написал Густав после того, как умерла от рака крови его очень хорошая подруга. Болезнь и ненависть. Боль и отчаяние. Вот что звучало в строчках этой песни, но то, с какой улыбкой эта девушка шла по жизни, с какой безграничной щедростью делилась своей добротой и любовью, спасало от горя.

Гитарист повернулся к залу и от неожиданности чуть не перестал играть. В толпе фанатов, совсем рядом со сценой, напротив Тома, неподвижно стоял тот самый юноша. Каулитц так хорошо его видел, что заметил и чуть прищуренные глаза, и легкую улыбку в уголках губ.

Юноша, поймав его взгляд, приветливо качнул головой и сверкнул темно-желтыми глазами. Том на миг отвлекся на гитару и, подняв от нее взгляд, не смог найти взглядом этого странного парня. Вокруг - только беснующийся океан неиствующих фанатов.

* * *

Как Георг и предсказывал, Том уснул, дожидаясь незнакомца.



Пробыв в баре пять минут и устав сидеть на высоком стуле перед стойкой, он вернулся в вестибюль и очень удобно устроился в огромном черном кожаном кресле. Рядом стояла кадка с пальмой и скрывала его убежище ото всех.

Он заснул, едва ему принесли чашку кофе.


Вильгельм с легкой улыбкой рассматривал спящего парня. Том почти утонул в кресле, руки лежали на подлокотниках, ноги по привычке широко расставлены.

-Спи, - тихо прошептал брюнет, добавляя немного наваждения в сон усталости. Он сходил к портье, забрал ключ от номера Каулитца и, легко подхватив его, повел в номер, изображая, что помогает слегка подвыпившему другу, который заснул у него на плече.

Вильгельм уложил его на кровать, стянул кепку с шапкой, кроссовки, толстовку и укрыл одеялом.

Юноша сел рядом с Томом и осторожно коснулся щеки спящего.

- Я не знаю, кто ты, хотя выяснил о тебе все… даже то, когда ты потерял свой первый молочный зуб, - он тихонько хмыкнул, - твоя мама сохранила много твоих вещей и своих воспоминаний… Я не знаю, какой ты, но вся твоя сущность живет во мне… Я не знаю, кем стану для тебя, но ты навсегда останешься солнечным светом, неожиданно согревшим меня холодной бесконечной ночью…

Вампир медленно наклонился к лицу Тома, но позволил себе прикоснуться губами к губам юноши, лишь став туманом.

* * *

Вильгельм несся по коридору старинного замка. Противоречивые желания раздирал и его разум. Хотелось вернуться в ту комнату и остаться рядом с тем, кто сводил с ума одним своим существованием на земле. И в то же время, хотелось исчезнуть далеко-далеко, чтобы не чувствовать эхо ударов его сердца у себя в груди. Вампир не понимал, что с ним происходит, и это его пугало.



- Вильгельм, - раздался голос Сира, и молодой вампир замер.

- Да, мой повелитель? – Вильгельм склонил голову перед одним из Старейших вампиров и главой клана немецких земель.

- Что с тобой происходит?

- А можно я не буду рассказывать?- неожиданно по-детски жалобно прозвучал голос 120-летнего вампира.

Сибел коротко улыбнулся и кивнул, тряхнув белоснежными волосами.

- Какой же ты еще… человек.

* **

Вильгельм зашел в свою комнату и, привалившись спиной к двери, медленно съехал на пол.



Это оказалось неожиданно больно… почти дышать… почти жить…

А он только-только привык быть неживым. Не слышать своего дыхания, не чувствовать пульсации крови в венах. И не чувствовать боли в душе, которой уже и нет, когда видишь, что снежинки не тают на ладони.

Вильгельм только-только к этому привык, но тут появился Он…

И зачем вампиру ходить на концерт рок-группы? Хотелось приобщиться к современной культуре? Лучше бы в музей пошел.

Он встал недалеко от сцены. Сначала появился ударник, потом длинноволосый басист, потом солист, подошедший к микрофону, а потом… потом Вильгельм впервые за 120 лет захлебнулся совершенно ненужным ему воздухом.

Все полтора часа он простоял неподвижно, не отрывая жадного взгляда от гитариста, видя только его… полностью и словно отдельными кадрами.

Закушенная губа с тонким металлическим колечком в ней…

Капли пота, словно нехотя стекающие по изогнутой шее…

Запрокинутая, словно в экстазе, голова…

Прикрытые от наслаждения глаза…

Он отдавался музыке настолько самозабвенно, что эта капризная дама просто не могла не соблазниться. Мелодия, льющаяся из-под его ловких пальцев, завораживала всех до единого. Другие люди, стоящие на сцене, были всего лишь дополнением... обрамлением его музыки.

Глядя на него во все глаза, впитывая его образ всеми доступными ему средствами, Вильгельм понимал, что он его жаждет.

Не его крови, а его самого, полностью и без остатка.

Чтобы он так же отдавался ему, как сейчас совершенно бесстыдно любил свою музыку, свою даму.

Вампир хотел сам отдаваться ему так же, растворяясь в его запахе, самом изысканном аромате, который он чувствовал в своей жизни, растворяться в жарком дыхании, наполненном стонами и хриплым именем, плавиться в его сильных руках, и не важно, что Вильгельм сильнее: для Него он будет каким угодно.

Он уходил с концерта, словно пьяный, погруженный в себя, утонувший в этом новом, только что родившемся внутри него чувстве, появившемся, стоило ему на мгновение поймать взгляд этого человека. И не сразу он услышал стук сердца. Еще труднее ему было осознать, что это не его мертвое сердце вдруг решило ожить, это пульс живого эхом отдавался в его мертвой груди.

- Теперь ты еще и живешь во мне… - обреченно прошептал он.

* * *


- Ты еще такой человек, мой мальчик. Боюсь, ты не сразу оценишь тот дар, что так неожиданно подарила тебе вечность, - Сибел вошел в свой кабинет и, налив кроваво-красного вина в бокал на высокой ножке, сел в кресло около пылающего камина.

- Когда глаза цвета древнего янтаря встретят взгляд предназначенного… - тихо произнес он слова старше его самого. Каждый вампир желал узнать продолжение этой фразы. Но древнее сказание откроется только тому, кому он предназначено. Сам Сибел не успел его прочитать. Кристабель, его предназначенную, сожгли на костре, когда пылал огонь инквизиции по всей Европе.

Он не успел! Не спас! Хрупкое стекло лопнуло в руке, и капли крови, смешиваясь с вином, стали медленно стекать по бледным пальцам на белоснежный ковер.

Сибел утопил Европу в крови, желая остудить обжигающую безумием боль. Но это не помогло.

А когда кровавая пелена спала с его глаз, он осознал, что заработал репутацию, которая позволила ему стать главой клана немецких вампиров, одних из самых жестоких и сильных, символом которых был белоснежный волк.

- Удачи тебе, мой мальчик. Вечность, наполненная болью, в два раза длиннее.

* * *

Том проснулся от голоса Samy Deluxe. Зря он поставил любимую песню на номер Дэвида. Хотя так он может слушать ее чаще всего. С трудом нащупав мобильник на тумбочке, он поднес его к уху.



- Да, – ответил он хриплым ото сна голосом.

- Том, я жду тебя в 10 часов в холле. Вещи собери, Саки заберет.

- Я еще…

- Спишь, я знаю, поэтому и звоню тебе за ДВА часа до выхода, - Дэвид знал своих подопечных как облупленных, все их привычки и желания. Это знание он считал залогом хорошей работы.

- Угу…

- И тебе доброе утро, Том, - весело бросил продюсер, отключаясь.



Том кинул телефон на кровать и довольно потянулся всем телом. Впервые за несколько месяцев он, наконец, выспался. Но на середине движения замер. Что-то было не так. Что-то определенно было не так.

Только выбравшись из кровати, Том заметил, что спал одетым. И еще… он хорошо помнил концерт, бар с крайне неудобными стульями, потом уютное кресло и… все. Он не помнил, как попал в номер. И еще, он не дождался того странного парня.

- Вот черт, фотка у него осталась, - Том медленно разделся по пути в ванную. Прохладный душ освежил тело и придал бодрости.

Вернувшись в комнату и вытершись по дороге, Том кинул полотенце на кровать и уже повернулся к своему чемодану, как увидел фотографию. Не веря своим глазам, он подошел ближе. Да, та самая. А рядом на белом листочке красовалась коротка фраза: «Жаль, что ты так мне ее и не подписал».

- Да кто же ты такой? – в сердцах бросил Каулитц. Схватив фотографию, он уже собирался ее порвать, но остановился, заметив, что на обороте что-то написано. Юноша перевернул ее и с удивлением прочитал: «И не смей ее рвать, я приду за ней и твоим…»

Том рассмеялся.

«А это забавно, действительно забавно. Интересно, на слово «автограф» ему времени не хватило?»

Парень быстро оделся, спрятал фотографию в тот же чемодан, подумав, что нет смысла перепрятывать фотографию в другое место: все равно непонятно, как тот чудак смог ее получить.

* * *

Почти неделю Том, чувствуя себя идиотом, высматривал его в толпе фанатов перед отелем или концертным залом, в бушующем море перед сценой. Не признаваясь самому себе, что хочет его увидеть.



А потом, рассердившись на себя окончательно, перестал заниматься этой ерундой. Да и Дэвид постоянно напоминал ему, что слова-то к новому альбому есть, а вот музыки еще нет.
Бесконечный европейский тур подходил к концу, еще три концерта и все.

Они снова в родной Германии.

Том сидел на диванчике в vip-зале ночного клуба. В одной руке сигарета, в другой бокал с виски. Парень, делая глоток за глотком, чувствовал, как расслабляется тело, как уходит напряжение последних дней.

- Том!!! Привет, - к нему подошла красивая блондинка.

- Мишель, - Каулитц поднялся, приветствуя девушку, нежно целуя в губы, - какими судьбами?

- У меня тут съемки. Вот решила развеяться немного, - девушка достала тонкую сигарету. Том по-джентельменски поднес зажигалку.

- Пошли ко мне, Том, мы так давно не виделись, - девушка, прижалась к нему, скользнув ладонью по обтянутому джинсой бедру.

Парень наклонился, целуя ее в шею.

- Конечно, детка.

- Я не детка, - притворно возмущенно бросила Мишель, поднимаясь.


- Это было здорово, - прошептала девушка, затянувшись, чувствуя, как никотин растворяется в крови,- но, думаю, что это надо прекратить.

- Согласен, - Том, выдохнул дым, - ты уверена?

- Уверена, Том, уверена.

- Тебе не хватает моей славы? - усмехнулся Каулитц, неожиданно почувствовав облегчение.

- Как раз хватает, - Мишель перевернулась и, положив руки на грудь парню, внимательно посмотрела на него, - быть постоянной девушкой одного из самых любвеобильных звезд немецкого небосклона интересно. У людей это вызывает либо жалость, либо восхищение. Только мой внешний вид склоняет чашу весов то в одну, то в другое сторону. Это позволяет быть в тонусе. Но, Том, думаю, что нам пора расстаться…

Каулитц потушил сигарету и серьезно посмотрел на свою девушку. С Мишель они познакомились почти год назад, на какой-то вечеринке. Их группа уверенно собирала награды. А Мишель только-только вошла в этот звездный мир. Они сразу как-то сошлись. И хотя большой любви между ними не возникло, им было интересно вместе. Том помогал ей приобретать все большую известность хотя бы тем, что часто позволял папарацци фотографировать себя вместе с ней для обложек или светской хроники популярных и самых читаемых журналов. Ее карьера модели развивалась успешно. Иногда они пересекались на вечеринках, встречи перетекали в хороший, ни к чему не обзывающий секс. Они хорошо проводили время вместе, но дружбы и классного секса для нормальных отношений было катастрофически мало.

- Том, ты - мой друг и очень дорог мне, но чего-то большего я уже не хочу, - Мишель неловко улыбнулась, кутаясь в простыню.

- Спасибо, милая, - неожиданно легко улыбнулся Том, крепко целуя девушку в губы.

- И тебе, - Мишель захихикала, обнимая его.

Парень выбрался из кровати и быстро оделся. Девушка, закутавшись в простыню, смотрела, как одежда скрывает красивое тело, прощаясь с любовником и веря, что не потеряла друга.

- Том, я для тебя на многое готова.

- Даже прикрывать, если я влюблюсь в парня, - со смешком кинул Каулитц, и тут же замолчал, не веря, что смог такое сказать.

- Даже прикрывать, - весело засмеялась Мишель, кидаясь ему на шею, - извращенец.

Она проводила его до входной двери.

- Звони в любое время, если захочешь поговорить, - прошептала девушка на прощание, снова обнимая парня.

- Конечно, милая, - Том ласково коснулся губами ее лба, - надеюсь, ты найдешь себе классного парня… хотя он вряд ли будет лучше меня.

- Нахал, - она шутливо стукнула его по плечу, отодвигаясь.

- До свидания.

* * *

Том вышел на улицу, радостно улыбаясь. Неожиданно ему стало легко. Не то, чтобы эти отношения его тяготили, но теперь он чувствовал себя намного лучше.



Вернувшись в отель, он разделся, побросав одежду на пол, быстро принял душ и уже через 15 минут с блаженным стоном растянулся под одеялом.

Незаметное движение воздуха - и вот уже около кровати стоит высокий молодой человек. Вильгельм снял плащ и ботинки и аккуратно устроился рядом с Томом, внимательно рассматривая улыбающегося во сне юношу.

- Ты такой счастливый, - прошептал он, гладя воздух в миллиметре от щеки Тома. Он наклонился и жадно втянул воздух. Запах геля для душа и неповторимый аромат его кожи.

И тут в тишине номера раздалось еле уловимое рычание. Вампир не сразу понял, что привело его в такую ярость. Он еще раз глубоко вздохнул. Пахло женщиной и сексом. Принюхиваясь, он нашел источник запаха: одежда Тома, раскиданная по полу.

скачать файл

следующая страница >>
Смотрите также: