misle.ru страница 1
скачать файл

Материалы предоставлены интернет - проектом www.mydisser.com®



Содержание

Стр. Введение... 3

Глава 1 Жизненный путь и формирование взглядов историка... 23

1 Жизненный путь Н.Г. Устрялова... 23

2 Теория «официальной народности» и отечественная историография 30-50-х гг. XIX в... 43

Глава 2 Идейно-методологические основы исторических исследован-

ний Н.Г. Устрялова... 85

1 Основные черты системы прагматической истории Н.Г. Устрялова... 85

2 Методологические и конкретно-исторические проблемы реализации системы прагматической истории в основых исследо- 108 вательских работах Н.Г. Устрялова...

Заключение... 161

Список источников и литературы... 174

ВВЕДЕНИЕ


Николай Герасимович Устрялов (1805-1870 гг.) - историк по-своему необычной судьбы. Будучи при жизни фигурой в научном плане весьма заметной и влиятельной, он немало сделал как ученый, и как педагог, и как автор школьных учебников. Однако после смерти имя его быстро отходит в тень, и в дореволюционной, и в советской историографии о нем вспоминали преимущественно лишь в энциклопедических словарях и учебниках по историографии, да и то весьма кратко, а порой и критически негативно. Зачем в таком случае обращаться к изучению его взглядов, чем это может быть оправдано?

В собственно научном плане такое обращение оправдано тем, что картина отечественной, русской и дореволюционной историографии все же не может быть полной и всесторонней без таких имен, как Н.Г. Устрялов. Конечно, нуждается в объяснении то, что он был забыт и забыт незаслуженно - это нужно и можно показать. С помощью преимущественно справочных сведений о нем - сделать это невозможно. Конечно, попытка определить его место; в развитии отечественной историографии, восстановить память о нем предполагает, что эта память должна быть полной, а не односторонней, учитывать сильные и слабые стороны его взглядов, как это видится сегодня, с современного состояния нашего общества и науки о нем. С этим связан и другой мотив обращения к научно-педагогической деятельности Н.Г. Устрялова.

Нетрудно заметить, что при всей неоднозначности состояния общественного, в том числе исторического сознания, как и жизни общества в целом в нем речь идет, в частности, о противоборстве взглядов, тенденций, связанных, с одной стороны, с попытками преобразования этого общества в духе западных либеральных идей и, с другой - с поиском пути развития в соответствии с отечественными традициям, нормами и ценностями жизни. Само по себе это не ново, хотя происходит в особой ситуации сегодняшнего дня, которую не учитывать нельзя. Но и при жизни Устрялова эта борьба не только имела место, но и была ярко выражена, скажем, борьба славянофилов и западников. Не является тайной, что он не принадлежал ни к той, ни к другой тенденции, имел свою четкую позицию, которая при определенной ее изменчивости все же сводилась к защите самобытности развития России в противовес западу. Что формировало эту позицию? Какие аргументы привлекались для ее обоснования? Что в них соответствует фактам, в том числе сегодня, а что было данью времени? Что дают взгляды Устрялова сегодня для понимания ситуации в России? Постановкой этих вопросов с последующей попыткой ответа на них, мы объясняем социальную значимость изучения данной темы.

Такое видение актуальности темы диссертации является одной из основ формулировки ее целей и задач. Другой основой этого являются результаты исторических взглядов ученого в предшествующей литературе.

При жизни Н.Г. Устрялова первыми значительными откликами на результаты его научно-исследовательской деятельности были рецензии на

первые три тома его «Истории царствования Петра Великого». По значимости из них надо выделить рецензии, авторами которых были Н.А. Добролюбов и СМ. Соловьев рецензии появились сразу же после выхода в свет сочинения Н.Г. Устрялова в 1858 г. Содержание рецензии Н.А. Добролюбова неоднозначно, там есть «пиетет и критика». Местные отзывы об Н.Г. Устрялове, «который не считался у нас в числе записных ученых», сочетаются с высокой общей оценкой его труда за его ученость, привлечение большого и неизвестного ранее архивного материала,2 в результате чего «...для Истории Петра г. Н.Г. Устрялов сделал то же самое, что Карамзин для нашей древней истории»3. В то же время, в рецензии содержится довольно откровенное критическое замечание по поводу стиля историописания Н.Г. Устрялова - летописности изложения. Летописность, общие задачи истории страны и времени и «не вышел из колеи... панегиристов» Петра, которых сам осуждал4. Кроме того, Добролюбов настойчиво проводил идею о том, что хотя Петр был могучим двигателем событий, но «направление движения было не от него... оно задавалось... ходом истории». Деятельность Петра по сближению России и Европы была, согласно этому, подготовлена исторически5. Здесь Н.А. Добролюбов дистанцируется от позиции Устрялова, не проводившего столь тесной связи между временем Петра и предыдущем периодом исторического развития в плане сближения России с Европой.

На это еще более определенно указал в своей рецензии СМ. Соловьев. Устрялов, как исторический писатель, писал он, «наш давний

знакомый»; и взгляд его на эпоху, которой он посвятил свою научную деятельность в последнее время, был так же хорошо известен, ждали новых сведений - не обманулись. Важность книги бесспорна . Таков уважительно-почтительный тон Соловьева, который косвенно говорит о месте Устрялова в науке тех лет. Этим отчасти объясняется уход СМ. Соловьева от оценки той особенности труда Н.Г. Устрялова, которую Н.А. Добролюбов сформулировал как сведение истории к биографическому жанру. «Мы не станем, - писал Соловьев, - рассуждать о том, какому роду сочинений принадлежит книга г. Устрялова - история ли это, или биография, или что-нибудь другое...». И все же СМ. Соловьев не отказался от критики. Во-первых, он усмотрел в сочинении Устрялова панегирик Петру . Во-вторых, он находит там загадку: Н.Г. Устрялов будучи не согласен с Карамзиным Н.М. в том, что до Петра Русь обнаружила стремление к благоустройству, сближаясь с Европой, не объяснил причины появления Петра8. Между тем, Петр «... только дал торжество тому началу, под влиянием которого уже давно находилась Россия...»9.

Отзывы об Н.Г. Устрялове столь разные по взглядам его современников важны в двояком отношении. Во-первых, они свидетельствуют о месте историка в научном мире тех лет. Во-вторых, в них выделены отдельные существенные особенности его мышления, что помогает его изучению сегодня. Упомянутые рецензии - это самое солидное из того, что есть об Н.Г. Устрялове как историке в

дореволюционной отечественной литературе. Остальное - другие рецензии, краткие упоминания о нем по тому или иному поводу, статьи в энциклопедических словарях и т.д.10 очень мало касаются или вообще не затрагивают его взглядов. Из представителей истории «официальной народности» некоторые сведения о взглядах Погодина как историка есть в работах К.Н. Бестужева-Рюмина, В.О. Ключевского, Т.Н. Милюкова11.

Из дореволюционных исследований о взглядах, составляющих идейную основу взглядов представителей официального направления, важное, во многом основополагающее значение имеют статьи А.Н. Пынина, известного либерала-западника12.

В советской исторической науке имя и взгляды Н.Г. Устрялова фигурировали почти исключительно в учебных изданиях: курсах лекций, учебниках и учебных пособиях по историографии. Это говорит об отсутствии самостоятельного исследовательского интереса к нему. Понять, почему так было, помогает отчасти то, какими сторонами своих взглядов Н.Г. Устрялов привлекал внимание обращавшихся к нему советских историков, и как они оценивали эти взгляды.

Начало формирования традиции в отношении к Н.Г. Устрялову относится к курсу лекций по русской историографии Н.Л. Рубинштейна, изданного в 1941 г. В нем Н.Г. Устрялов фигурирует как представитель политической истории, возрождавшейся в официальной историографии; рядом с ним стоят «Иловайский, Шильдер, Дубров»13. Несколькими главами раньше речь идет о М.П. Погодине, которому посвящена целая

глава14. Из этого следует, что Рубинштейн не относил их к одному направлению. В другой главе под названием «Буржуазная историческая наука в 60-80-е гг.», под рубрикой «официальное направление» изложен беглый взгляд на Устрялова, точнее, дана преимущественно негативная оценка его труда о Петре Первом со ссылкой на Н.А. Добролюбова. И опять Д.И. Иловайский приведен в качестве наиболее значительного представителя официального направления.

Из изложенного следует, что пока оставалось неясным место Н.Г. Устрялова в развитии историографии: он рассматривается как представитель буржуазной историографии, не обнаруживается близость его взглядов с М.П. Погодиным, явно переоценивается его сходство с Д.И. Иловайским. Впрочем, высказывается и то, что сохранило свое значение позже и сохраняет сегодня: Н.Г. Устрялов - представитель официального направления, хотя и не охарактеризованы имена тех историков, которые впоследствии никем в этой связи не упоминались.

В «Очерках по истории историографической науки СССР» Н.Г. Устрялов рассматривается в качестве представителя официальной дворянской историографии, который видел свою задачу в пропаганде казенно-монархической идеологии. В условиях обострения всех противоречий феодально-крепостнического строя безусловно пытался доказать его порочность и незыблемость, ссылаясь на якобы полную противоположность исторического развития России развитию западноевропейских государств. Национальные качества русского народа

сводились им, в духе уваровской «истории официальной народности», к религиозности, монархизму и смирению15.У Н.Г. Устрялова, далее, вполне резонно констатируется противоречие: критикуя Н.М. Карамзина за сведение истории к действиям князей и царей, он и сам не был свободен от этого16. Из работ Устрялова подчеркивается значение книги о царствовании Петра Первого, в том числе, за введение в научный оборот документов, сохраняющих ценности и сегодня. Отмечается далее, тот факт, что учебники Н.Г. Устрялова были долгое время единственными, допущенными министерством просвещения, подобно тому как "Русская история" была первым университетским курсом лекций17. Изложение истории давалось всегда с официальных позиций. К историкам официального направления, кроме Н.Г. Устрялова, причислялись М.П. Погодин и М.У. Корф.

В учебном пособии «Историография истории СССР» под редакцией В. Иллерицкого и И. Кудрявцева (в последствии учебник) Н.Г. Устрялов рассматривается в главе о дворянской историографии как представитель официального направления. Главной, ключевой фигурой этого направления считается здесь М.П. Погодин, характеристике которого и уделяется основное внимание. Что же касается Устрялова, то он предстает прежде всего со стороны охранительного духа его работ, восхвалявших николаевскую монархию. Отмечается факт цензуры Николая Первого в книге историка о его царствовании. Подчеркивается большое значение книги о Петре Первом благодаря включению в нее большого числа

документов. Отмечается критика этой работы с точки зрения ее методологии и общей трактовки темы Н.А. Добролюбовым. Положительно выделена археографическая деятельность Н.Г. Устрялова.18

В конце 70-х гг. XX в. вышел курс лекций A.M. Сахарова по историографии истории СССР в качестве учебного пособия. В нем отмечено, что в 30-40-е гг. XIX в. ведущее положение оставалось за дворянской историографией, которая приобрела сугубо официальный, охранительный характер. Главной фигурой этого направления назван М.П. Погодин, который вместе со своим единомышленником Н.Г. Устряловым противопоставлял историю России странам запада. Наиболее яркие представители данного направления - Н.М. Карамзин, М.П. Погодин, Н.Г. Устрялов, Д.И. Иловайский19. Кроме этого об Н.Г. Устрялове в работе ничего не сказано.

В начале 80-х гг. XX в. вышла работа Р.А. Киреевой об изучении отечественной историографии в дореволюционной России. В ней отмечается, что в 50-е гг. господствующим направлением в официальной исторической науке оставалось консервативно-дворянское; во главе историков теории «официальной народности» стоял М.П. Погодин20. О Н.Г. Устрялове сказано лишь, что он - реакционный историк21.

Таким образом, в развитии советской историографии обнаружились некоторые общие черты в подходе к изучению исторических взглядов Н.Г. Устрялова. Самым существенным в этом подходе было стремление определить его место и значение в историографии с точки зрения

социально-классовой природы его взглядов. В связи с этим он рассматривался как представитель дворянской историографии. Следует подчеркнуть, что изучение социальной природы мышления историка в любом случае необходимо, без этого теряется один из фундаментальных признаков этого мышления, а, следовательно, и условий его понимания и оценки. Отступление от этого принципа, точнее, ошибочное его применение Н.Л. Рубинштейном, и привело по существу, к отмеченным выводам относительно места Н.Г. Устрялова в историографии. Ошибочным в советской историографии был не сам способ определения социальной природы взглядов Н.Г. Устрялова, а характер его применения: отношение его к дворянской историографии в сочетании с принадлежностью к официальному направлению считалось практически достаточным для его оценки как историка, причем, негативная оценка его высказывалась прямо, либо во многом подразумевалась. В этом одна из главных причин того, что в указанных работах мы не находим адекватной картины взглядов историка. Нет ясного понимания и того, в чем его своеобразие принадлежности к истории "официальной народности".

В постсоветской историографии проявилось во многом иное, а отчасти и противоположное отношение к историку. Отход от традиций советской историографии заключается прежде всего в отказе выявить социальное качество мышления Н.Г. Устрялова. «Возобладавшая в XX в. партийно-классовая интерпретация историографического процесса, — утверждают В.И. Дурновцев и А.Н. Бачинин, — отбросила наследие

«дворянского» ученого на периферию исторической науки прошлого столетия»22. Факт принадлежности историка к числу сторонников теории «официальной народности» вообще не упоминается в этой работе, что означает игнорирование влияния современной историку среды на его взгляды, а оно было глубоким и принципиальным. Без этого влияния, которое и формировало социальное качество его мышления, понять его взгляды практически невозможно.

Автор другой работы 90-х гг. об Н.Г. Устрялове В.Г. Баданов, напротив, утверждает, что имя историка стало ассоциироваться с «историей официальной народности» и верноподданнической идеологией николаевской эпохи23. Стало ассоциироваться, не будучи связанной на деле с этой идеологией? Или же будучи связанной — как понять автора? В любом случае он выступает за весьма решительный пересмотр отношения к историку: «...историка, которого мы в прошлом презрительно именовали охранителем», мы по праву можем уважительно назвать «сберегателем»24. В этой связи он считает, что имя Н.Г. Устрялова должно быть поставлено в один ряд с такими корифеями отечественной историографии, как Н.М. Карамзин, В.М. Соловьев, В.О. Ключевский25. Более сдержанно выступает за пересмотр отношения к Н.Г. Устрялову В.И. Дурновцев и. А.Н. Бачинин: «Место, которое отводилось Устрялову в советских историографических учебниках и пособиях, решительно не соответствовало реальному значению его творчества в 30-е - 50-е гг. 19 в.»26.

Мы также за пересмотр, взвешенный и обоснованный, без простой замены знаков «минус» на «плюс», отношения к Н.Г. Устрялову и прежде всего потому, что имеющиеся о нем сведения не дают необходимого и адекватного представления о нем как историке. Более сложен вопрос о том, куда, в какой ряд его «поставить». Думается, это не может быть целью диссертации. Замысел диссертации, помимо прочего, состоит в том, чтобы, оживляя память об этом незаурядном историке, способствовать тому, чтобы его имя заняло свое, подобающее место в развитии отечественной историографии.

Впрочем, восстановление реального облика исторических взглядов Н.Г. Устрялова началось, как это очевидно, уже при его жизни, хотя после смерти «тень забвения» в известной мере характеризует отношение к нему отечественной историографии досоветского периода. В советской историографии, хотя и не сразу, имя историка возвращается на страницы учебников и учебных пособий, научных изданий в соответствовавшем духу времени идеологическом освещении. И лишь в одной из последних работ советского периода, в которой он упоминается, он представляется в уважительном тоне, как известный историк. Речь идет о работе Н.И. Павлова о Петре I. В этой работе автор неоднократно обращается к труду Н.Г. Устрялова о Петре не только в связи с опубликованными в нем источниками, но и по поводу оценки им тех или иных событий27. Тон такого отношения к историку был продолжен в работах постсоветского периода, хотя дело сводилось не только к этому. В упомянутой статье

Дурновцева и Бачинина кроме биографических данных, обращение к которым говорит и о том, что жизненный путь историка, его человеческая судьба не описаны раньше, анализируются в общей форме, практически впервые, существенные стороны его научных позиций; ключом к их пониманию признается «система прагматической истории» . Под ней авторы понимали его стремление к синтезу (концептуальный стержень), хотя в этом есть некоторое теоретическое того, что у Н.Г. Устрялова означало лишь требование изучения конкретных причинно-следственных связей. Авторы, далее показали, что свои взгляды Н.Г. Устрялов формулировал отчасти опираясь на Н.М. Карамзина, отчасти в полемике с ним (напр., по вопросу о периодизации истории России). Самостоятельный сюжет - взгляды Н.Г. Устрялова на природу источника и классификация источников в статье это дается впервые и практически в исчерпывающей форме. Затронуты, далее, взгляды историка на проблему введения и роли христианства на Руси, на удельную систему и ее своеобразие по сравнению с феодальной, и на петровскую эпоху29, хотя все эти сюжеты рассматриваются лишь как относительно самостоятельные, вне связи с тем, что лежит в их глубокой основе - идеей самобытности, исторического своеобразия Руси по сравнению с Западом.

Кроме сведений биографического характера, во многом уже не констатирует складывание тесных личных контактов Н.Г. Устрялова как историка с представителями высшей монархической власти. Делается впервые попытка, выяснить причины отмеченной неизвестности. Автор

положительно оценивает его политические взгляды, государственника, сторонника сильной самодержавной власти30, подчеркивает роль Н.Г. Устрялова в создании первой целостности картины русской истории 17 -начала 19 в.31

Вполне обоснованно выглядит попытка В.Г. Баданова, причем, это делается впервые, выяснить причины отмеченной неизвестности Устрялова. Причины эти следующие: 1) замкнутый кабинетный образ жизни ученого, отстраненность от общественно-публицистической, литературной борьбы того времени, отсутствие друзей; 2) динамичность жизни и времени; 3) двусмысленное положение официального историка, которое влекло за собой негативное отношение к нему многих современников и историков3 .

Следует отметить, что, давая в целом положительную или даже высокую оценку Н.Г. Устрялову, Н.Г. Баданов находит у него слабые, уязвимые стороны взглядов: недостаточное внимание к вопросам внутренней политики самодержавия в конце 18 — начале 19 вв., к экономическим проблемам и социальным движениям и их причинам, безудержное восхваление Петра33. «Устрялов не заметил,- писал Н.Г. Баданов,- что реформы Петра не укрепляли государство, а разъедали его, что крепостное право превратилось в 18 в. в язву на теле русского народа, а экономика страны буксует уже более ста лет». Не указанно лишь, в чем причины этих вполне реальных недостатков, как они обусловлены общей структурой мышления историка.

К теме диссертации имеет отношение монография А.Л. Шапиро, изданная в качестве учебного пособия по историографии. Проблематику же диссертации затрагивает то, что автор относит к 40-м гг. 19 в. оформление течения «официальной народности», самым крупным представителем которого назван М.П. Погодин. А.Л. Шапиро отмечает, что тезис о противоположности России и Запада, который настойчиво пропагандировал Погодин, особенно сильно насаждался в период «николаевской реакции», но с 60-х гг. эти взгляды переживали упадок35.

Обращает на себя внимание то, что А.Л. Шапиро, выявляя в том или ином случае социальное качество мышления, пользуется понятиями «буржуазная историография», «дворянская историография», хотя, как это можно понять, и не сводит все содержание мышления к социальной его сути и окраске.

Основные результаты изучения взглядов Н.Г. Устрялова как историка сводятся к следующему:

1. В общей форме выявлены социальные предпосылки мышления Н.Г. Устрялова, связывающие его с современной средой, как основой мышления, определена его принадлежность к теории «официальной народности», хотя ни сама теория, ни его место в ней, в должной мере не раскрыты;

2. Поставлен и отчасти обоснован вопрос об изменении отношения к Н.Г. Устрялову и оценки его взглядов и роли в историографии;



3. В предварительно общей форме изложены отдельные черты системы прагматической истории, исчерпывающим образом охарактеризована классификация источников, затронуты конкретно -исторические представления (значение введения христианства на Руси, различие между феодальной и удельной системами, своеобразие исторического пути России по сравнению с Европой), характеризующие общеисторические взгляды Н.Г. Устрялова.

Опираясь на эти и некоторые другие результаты исследований предшественников, автор диссертации ставит в качестве ее цели воссоздание целостной картины идейно-методологических основ исторических исследований Н.Г. Устрялова. Эти основы частично сформулированы им самим, что лишь облегчает решение упомянутой задачи. Однако, во-первых, при этом нельзя ограничивать их простым изложением, необходимо выявление их идейных источников, их роли в изучении конкретных исторических событий, их сильных и слабых сторон, т.е. необходим их анализ и оценка. Расстановка акцентов в этом смысле сегодня будет уже иной, чем это было у самого историка. Во-вторых, то, что предложил он в качестве формулировок своих взглядов, скажем, в его диссертации о системе прагматической истории, не является на деле полной картиной этих взглядов; кроме того, это не дает ответа на вопрос о том, было ли их развитие и если было, то какое?. Все это делает необходимым обращение к конкретно-историческим исследованиям ученого, причем, его оценки конкретных событий значимы для реализации
скачать файл



Смотрите также: